Введение
В условиях беспрецедентного внешнего давления и технологических ограничений российская экономика столкнулась с вызовом ускоренного формирования собственного технологического потенциала. Концепция национального проекта «Технологическая основа неоиндустриальной экономики», представленная в 2024 году, позиционируется как ответ на этот вызов и ключевой инструмент достижения технологического суверенитета. Проект направлен на создание в России к 2030 году полных циклов разработки и производства продукции в критически важных отраслях: авиастроение, радиоэлектроника, станкостроение, автомобилестроение, морское судостроение, медицинское приборостроение и др.
Актуальность исследования обусловлена стратегической важностью проекта и значительным объемом планируемых ресурсов. Однако исторический опыт реализации масштабных государственных программ в России (национальные проекты, госпрограммы) демонстрирует устойчивое воспроизводство системных проблем. Таким образом, необходима ранняя научная экспертиза концепции, позволяющая выделить ее потенциальные возможности и фундаментальные риски [1].
Целью исследования является проведение комплексного институционального анализа концепции национального проектирования, оценив ее внутреннюю логику, управленческий дизайн и вероятные точки возникновения институциональных дисфункций.
Задачи исследования:
- реконструировать цели, структуру и предполагаемые механизмы реализации указанного проекта на основе открытых данных;
- провести сравнительный анализ нового национального проекта с логикой предшествующих национальных проектов (2019-2024 гг.);
- выявить ключевые институциональные риски реализации процесса проектирования на основе теории институциональных ловушек;
- сформулировать рекомендации по минимизации выявленных рисков;
- обосновать необходимость проектирования институтов развития человеческого капитала.
Материалы и методы исследования
Исследование построено на методах анализа информационной и нормативной базы исследования, включающих изучение официальных заявлений, документаций Минпромторга России, паспортов национальных проектов, проекта постановлений Правительства.
В ходе исследовния также применялся сравнительно-исторический анализ, с помощью которого осуществлено сопоставление целей, структуры управления, системы KPI впервые предлагаемого проекта «Технологическая основа неоиндустриальной экномики» для решения задач неоиндустриализации с нацпроектами «Производительность труда» и Международная кооперация и экспорт», а также с госпрограммой «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности».
Для выявления вероятных паттернов неэффективного поведения акторов экономики в рамках новой институциональной теории автором использована концепция институциональных ловушек (В. Полтеровича), использованы ресурсы инновационной и неоиндустриальной концепции (С. Губанов, М. Портер, О.Толстобоков, С. Некрасов, Л. Маслова, В. Огнева), теории человеческого и интеллекутального капитала (Г. Беккер, О. Брижак, Р. Флорида), теории укорененности и пространственного развития (Р. Поляков, M. Granovetter, Е. Наумова).
Проанализированы концептуальные положения представителей реального сектора экономики и научного сообщества по вопросам импортозамещения и технологического развития.
Результаты исследования и их обсуждение
Анализ реализации национальных проектов в России (особенно первого цикла 2018–2024 гг. и стартовавшего в 2025 году нового цикла) позволяет выделить ряд системных уроков. Эти уроки крайне значимы для разработки проекта в области неоиндустриализации, который по своей сути требует координации усилий на всех уровнях власти, концентрации ресурсов и долгосрочного стратегического планирования
Одним из главных уроков стало понимание необходимости четкой вертикальной координации. Первый цикл нацпроектов выявил проблему сложности координации между федеральным центром и регионами, а также разрозненность данных [2]. Проекты в этой сфере (создание высокотехнологичных производств, развитие инновационных кластеров) требуют интегрированной модернизации. Успешный опыт показывает необходимость выстраивания системы, где федеральные мегапроекты (задающие технологическую политику) дополняются региональными мезопроектами (учитывающими специализацию субъекта РФ) и муниципальными микропроектами (решающими локальные инфраструктурные задачи). Предлагаемый нами неоиндустриальный проект должен изначально закладывать механизмы «сшивки» этих трех уровней.
Анализ паспортов нацпроектов (2018–2024) выявил высокую вариативность подходов. Количество федеральных и региональных проектов, а также целевых показателей сильно различалось (от 2 показателей в «Культуре» до 33 в «Экологии»), что усложняло мониторинг [3].
В этой связ важно утвердить единый регламент структурирования проектных паспортов. Для неоиндустриального проекта это означает необходимость четкого определения критериев технологического суверенитета и конкретных измеримых результатов (например, уровень локализации производства, количество созданных высокопроизводительных рабочих мест, коэффициент технологической независимости), а не абстрактных «количеств мероприятий». В то же время, для регионов необходим баланс. Опыт показывает, что формальное требование одинаковых показателей для всех субъектов российской экономики неэффективно, необходима адресная работа, учитывающая стартовые ресурсы и специализацию региона. Масштаб финансирования нацпроектов варьировался в десятки раз (от 114 млрд руб. до 3,75 трлн руб.), что демонстрирует разную природу задач, при этом ключевой проблемой оставалась низкая эффективность расходования средств и недостаточная прозрачность. Неоиндустриализация же требует масштабных капитальных вложений и опыт нацпроектов демонстрирует необходимость активного привлечения внебюджетных источников (инвестиций бизнеса, институтов развития) и использования механизмов государственно-частного партнерства для реализации ее задач. А для повышения прозрачности и контроля за расходами необходима интегрированная цифровая платформа мониторинга (на базе ЕМИСС), что позволит в реальном времени отслеживать не только освоение средств, но и динамику технологических показателей для промышленных проектов [4].
Новый цикл нацпроектов (до 2030 г.) демонстрирует смещение акцента с «быстрых» социальных результатов на долгосрочные структурные преобразования. Впервые в явном виде выделены проекты, связанные с технологическим суверенитетом («Новые материалы и химия», «Средства производства и автоматизации»). Проект в области неоиндустриализации должен быть напрямую увязан с задачей достижения национального технологического суверенитета. Это означает отказ от простого процесса технологической сборки в пользу создания собственной технологической базы и цепочек добавленной стоимости [5,12].
Неверно было бы неполным считать неоиндустриализацию только строительством заводов. История нацпроектов, таких как «Молодежь и дети» показывает необходимость параллельной подготовки квалифицированных кадров. Проект должен включать блоки по развитию образования и переобучению, чтобы избежать ситуации, когда «большинство населения станет излишним» при внедрении новых технологий, и обеспечить социальное развитие территорий.
Реализация нацпроектов показала, что успех зависит не только от денег, но и от качества управленческих команд. В ответ на это была развернута система подготовки кадров (программы «Время героев», «Школа губернаторов», специализированные модули в РАНХиГС). Разработка и реализация сложного неоиндустриального проекта требует специфических компетенций в области промышленной политики, проектного управления изменениями и технологического прогнозирования. Формирование команды проекта должно опираться на принципы, заложенные в программах подготовки современного управленческого резерва. В таблице 1 показано сопоставление национальных проектов промышленности по выбранным критериям.
Таблица 1
Сравнительная логика национальных проектов в промышленности [2,6]
|
Параметр |
Национальные проект «Производительность труда (2019-2024) |
Национальные проект «Международная кооперация и экспорт» (2019-2024) |
Национальные проект «Технологическая основа» (2025-2030, концепция) |
|
Основная цель |
Повышение эффективности существующих предприятий |
Интеграция в глобальные цепочки, наращивание несырьевого экспорта |
Создание с нуля или восстановление полных производственно-технологических циклов |
|
Фокус |
Процесс (оптимизация) |
Рынок (сбыт) |
Технология и суверенитет (создание компетенций) |
|
Ключевой механизм |
Внедрение бережливых технологий, гранты на повышение производительности |
Финансовая и нефинансовая поддержка экспортеров |
Крупные инвестиционные проекты, создание индустриальных парков, разработка и локализация критических компонентов |
|
Риски |
Имитация изменений, «бумажная» оптимизация |
Зависимость от конъюнктуры и логистических коридоров |
Гигантизм, длительный цикл окупаемости, технологическое отставание создаваемых мощностей |
Для успешной разработки проекта в области неоиндустриализации необходимо использовать следующие важные уроки:
- системность. Важно применять многоуровневый подход (федерация – регион – муниципалитет) с четкой координацией «сверху и снизу»;
- прозрачность. Необходимо внедрять цифровые платформы мониторинга и единые стандарты паспортов проектов для обеспечения управляемости;
- реалистичность. Для успешного пректирования неоиндутсриализации следует обеспечивать баланс между жесткими федеральными целями (технологический суверенитет) и региональной спецификой (кластерная специализация);
- комплексность, то есть сочетать создание производственных мощностей с развитием человеческого капитала и социальной инфраструктуры [6];
- финансовая модель, включающая использование механизмов государственно-частного партнерства и инструментов «фабрики проектов» для привлечения инвестиций в условиях ограниченных бюджетных ресурсов [7].
Национальный проект в области неоиндустриализации включает измеримые по количеству целевые показатели, ориентированные на результат, а не на процесс, так как технологический суверенитет, экономическая эффективность, человеческий капитал. Такой набор позволяет охватить суть неоиндустриализации – создание новой промышленности, основанной на высоких технологиях и высокоразвитых компетенциях.
Если в неоиндустриальной экономике главной производительной силой становится личность, то политика неоиндустриализации должна быть направлена на создание условий для персонализации образования (индивидуальные траектории, развитие креативности, а не только профессиональных навыков), поддержку сред, генерирующих уникальные личности (творческие кластеры, научные школы, исследовательские коллективы), преодоление отраженных эффектов массовой культуры и стандартизированного образования. В связи с этим возникает необходимость стимулирования новых форм мотивации [8,9].
Так если традиционная экономическая политика апеллирует к материальному интересу (теория экономических интересов), то марксистский подход персонификации показывает, что в неоиндустриальном производстве ключевыми становятся такие запросы как потребность в самореализации, возможность «оставить след» в продукте (преодоление отчуждения), признание уникальности вклада. Соответственно, инструменты политики неоиндутстриализации должны включать не только налоги и субсидии, но и механизмы признания (престиж, статус, профессиональные сообщества), защиту авторских прав и интеллектуальной собственности как формы персонифицированного присвоения, развитие институтов репутации и т.д. [2,16].
Политика неоиндустриализации сталкивается с сопротивлением старых социальных ролей. Люди, десятилетиями игравшие роль «винтиков», с трудом становятся творцами. Экономическая теория персонификации позволяет диагностировать институциональные ловушки – ситуации, когда старые «маски» блокируют новые технологии; проектировать институты, облегчающие смену социальных ролей; понимать идеологическое сопротивление (почему старые элиты отвергают новую экономику); формировать нового типа работника [10]. Политика неоиндустриализации должна быть направлена на формирование субъекта, способного к рефлексии собственной социальной роли; преодолению товарного фетишизма (пониманию, что за вещами стоят отношения); коллективному творчеству (развитию «общественного интеллекта») [11]. Это требует не просто профессионального обучения, а формирования мировоззрения, что выводит политику за рамки экономики в сферу культуры и идеологии.
Автоматизация и роботизация, с одной стороны, освобождают человека от рутины, но с другой – могут усилить отчуждение, если человек остаётся «придатком» автоматизированной системы. Марксистская теория указывает, что подлинная неоиндустриализация требует участия работников в управлении производством; прозрачности технологических цепочек; присвоения работниками результатов интеллектуальной деятельности [2,6]. Государственная политика может стимулировать развитие кооперативных и самоуправляемых форм в высокотехнологичных секторах, где творческий труд преобладает над рутинным.
Современный этап неоиндустриализации, связанный с внедрением технологий Индустрии 4.0, ставит не только технологические, но и острые социально-экономические вызовы. К ним относятся: рост структурной безработицы из-за автоматизации, усиление межрегионального неравенства («география победителей и проигравших»), деградация моногородов старой индустриальной модели, растущий разрыв в компетенциях. Традиционная промышленная политика, фокусирующаяся на показателях объема производства, производительности и технологической оснащенности, часто игнорирует эти социальные аспекты, что приводит к снижению общественной поддержки и воспроизводству дисбалансов [5]. В этой связи возникает потребность в новой парадигме – социально-индустриальном развитии, ядром которой являются социально-индустриальные проекты (СИП). Социально-индустриальные проекты можно определить как комплексные, территориально привязанные инициативы, в которых создание новых высокотехнологичных производств неразрывно увязано с целенаправленным развитием человеческого капитала, социальной и городской среды, институтов гражданского общества. Это проекты, где завод или технопарк выступает не изолированным «островом», а катализатором позитивных изменений для всего сообщества [12].
Для разработки теоретической базы социаьно-индустриального проектирования используем синтез концепций неоиндустриализации и социального развития:
Концепция «Индустрии 4.0» и неоиндустриализации (С. Губанов, О. Брижак, О. Толстобоков), акцентирующая роль киберфизических систем, кастомизации и данных [13].
Теория человеческого капитала (G. Becker, T. Schultz), подчеркивающая, что инвестиции в образование, здоровье и мобильность являются ключевым фактором экономического роста в постиндустриальную эру [14].
Подход «устойчивого развития» (ESG) и социальной ответственности бизнеса, смещающий фокус с чисто финансовых результатов на социальное и экологическое воздействие.
Теория «укорененности» (M. Granovetter), согласно которой экономические действия социально обусловлены и укоренены в структуре межличностных отношений и локальных институтов.
Концепция «умной специализации» ЕС, предполагающая выявление и развитие уникальных конкурентных преимуществ регионов через диалог между государством, бизнесом и научным сообществом [15].
Социально-индустриальные проекты выступают операционным инструментом, связывающим эти теории в практической плоскости, представляет собой многослойную конструкцию, выходящую за рамки строительства производственного объекта (табл. 2).
Жизненный цикл социально-индустриальных проектов включает несколько стадий:
А. Диагностика и со-проектирование (совместное с местным сообществом и экспертами определение социальных потребностей и возможностей территории. Актуальным является запрос не «где нам построить завод?», а «как с помощью нового производства решить ключевые проблемы этого города/региона?»);
Таблица 2
Сравнительная структура традиционного промышленного и социально-индустриального проекта [16,17]
|
Элемент проекта |
Традиционный промышленный проект |
Социально-индустриальный проект |
|
Цель |
Максимизация производственной мощности и рентабельности |
Создание устойчивой технологической и социальной экосистемы на территории |
|
Основные KPI |
Объем инвестиций, ввод мощностей, выручка, налоговые отчисления |
Создание качественных рабочих мест, рост уровня доходов и качества жизни, развитие малого бизнеса вокруг технологического ядра, улучшение демографических показателей |
|
Управление |
Линейное, корпоративное |
Сетевое, полицентричное управление, включающее администрацию региона, корпорацию-инвестора, вузы, объединения граждан. |
|
Инфра структура |
Производственная, логистическая, энергетическая |
Социальная (жилье, детсады, поликлиники), образовательная (центры профподготовки, кафедры), креативная (коворкинги, арт-пространства) |
|
Вовлечение сообщества |
Минимальное, на этапе общественных слушаний |
Непрерывный диалог, соучаствующее проектирование, программы социального партнерства |
Б. Интегрированное планирование (прежде всего разработка «социального паспорта проекта» – плана создания рабочих мест, программ переобучения, развития сопутствующей инфраструктуры);
В. Синхронная реализация проекта (параллельное строительство завода и социальных объектов, запуск образовательных программ до ввода производства в строй);
Г. Эксплуатация и развитие (постоянная обратная связь с сообществом, адаптация социальных программ, стимулирование специально-выделенных предприятий (спин-офф предпринимательства));
Д. Мониторинг и оценка социального воздействия (регулярная оценка не только экономических, но и социальных результатов) [16].
Обратимся к успешным социально-индустриальным проектам в российской практике:
Территории опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР) в России. Имеют социальную компоненту (обязательства инвестора по созданию рабочих мест, иногда – по строительству инфраструктуры), однако часто носят остаточный характер и являются не интегральной целью, а вынужденным условием для получения налоговых льгот, управление остается преимущественно вертикальным. Проекты госкорпораций в моногородах (например, «Росатом» в г. Саров/Заречный) участвуют в масштабном строительстве социальной инфраструктуры, но есть проблема зависимости города от одной корпорации и воспроизводстве модели «закрытого города», что ограничивает развитие гражданского общества и малого бизнеса.Частные инициативы (например, «Усолье-Полимер» до санкций), где планировалось комплексное развитие территории, но социальные планы были первым делом урезаны при экономических трудностях, что демонстрирует их «вторичность» в текущей модели [17,18].
Опираясь на данные положения, определим ряд перспективных направлений развития социально-индустриальных проектов в России, обусловленных исследованием установленных институциональных барьеров:
- создание межведомственных рабочих групп по ключевым социально-индустриальным проектам с участием всех заинтересованных министерств и региональных властей;
- внедрение обязательной процедуры оценки социального воздействия (SIA) и «социального паспорта проекта» для всех крупных промышленных проектов, претендующих на государственную поддержку;
- разработка новых финансовых инструментов: «зеленые» и социальные облигации под инфраструктуру социально-индустриальных проектов, льготы для проектов с высоким рейтингом ESG, фонды софинансирования социальной компоненты;
- создание фондов развития на уровне муниципалитетов или территорий опережающего социально-экономического развития, управляемых на паритетных началах бизнесом, властью и общественностью, для финансирования локальных социальных инициатив в рамках социально-индустриальных проектов;
- развитие образовательных программ по управлению социально-индустриальными проектами для госслужащих и корпоративных менеджеров [16,19].
Заключение
В заключении подытожим, что в концепцию национального проекта в области неоиндустриализации необходимо включить специальный комплекс мер, ориентированных на преодолении провалов в развитии технологий и производства оборудования:
- создание зон ускоренного роста на направлениях провалов, обеспечивающих их преодоление и дальнейшее развитие данных направлений; представляется, что такие зоны должны быть подкреплены предоставлением их резидентам необходимых преференций (например, освобождением от налогов на весь период преодоления провалов). Решающую роль в таких зонах призваны сыграть их внешние участники, способные вложить капитал, опирающийся на продвинутые технологии и организационные механизмы, а также гибкие институты, без которых преодоление провалов невозможно;
- создание кластеров с ядрами в виде крупных технологических корпораций, продвинутых государственных, корпоративных или частных научно-образовательных организаций, а также кластерной периферией в виде тесно связанных между собой субъектов малого и среднего бизнеса, ориентированных на ускоренный рост на направлениях технологического развития, проваленных в прежние годы;
- организация мощных научных центров, ориентированных на создание технологических инноваций на направлениях провалов. В этом случае можно реализовать прорывной сценарий, в рамках которого над провалом сначала создается надстройка из качественно новых технологических идей, программ, конкретных решений, а затем такая надстройка подводит под себя адекватный ей технологический базис, избегая копирования прежних подходов и решений. Именно этим путем осуществлялась индустриализация в России в советский период развития. Необходимо учитывать высокие риски такого пути, связанные с недостаточной готовностью материальных предпосылок для закрепления результатов прорывного развития, а также переносом в российскую институциональную среду чужеродных для нее институциональных форм, возникших в системе общества, не опирающейся на отношение власти-собственности.
Кроме того, переход к политике социально-индустриального развития через реализацию комплексных проектов является императивом для современной неоиндустриализации. Это позволяет превратить технологическую модернизацию из источника социальных напряжений в инструмент повышения качества жизни и устойчивого развития территорий.
Разработка социально-индустриальных проектов требует отказа от узкоотраслевого мышления в пользу экосистемного подхода, где промышленное предприятие становится социальным институтом и драйвером позитивных изменений. Успех таких проектов зависит от качества институтов полицентричного управления, глубины диалога с местными сообществами и наличия адекватных финансовых механизмов.
Для России развитие данной концепции является шансом не только на технологический рывок, но и на решение глубоких проблем пространственного развития, депопуляции регионов и социального неравенства. Реализация пилотных социально-индустриальных проектов с последующим масштабированием лучших практик должна стать отдельным приоритетом национальной промышленной и региональной политики.
Конфликт интересов
Финансирование
Библиографическая ссылка
Толстобоков О.Н. ПРОЕКТИРОВАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ НЕОИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ // Вестник Алтайской академии экономики и права. 2026. № 6. С. 48-55;URL: https://vaael.ru/ru/article/view?id=4533 (дата обращения: 11.07.2026).
DOI: https://doi.org/10.17513/vaael.4533