Введение

Технология блокчейна способствует трансформации институциональной среды и изменяет привычное взаимодействие государства и бизнеса, так как в цифровую эпоху прозрачность и открытость становятся ключевыми требованиями. Распределенный реестр делает практически невозможным злоупотребление должностью, поскольку каждое действие фиксируется публично и доступно для проверки [7]. Главный вопрос исследования заключается в определении основы взаимоотношений публичных и частных агентов в условиях, когда блокчейн делает взаимодействие более открытым и доступным.

Цель исследования – разделить понятия «регулирование» и «вмешательство» с помощью научного подхода энтанглированной политической экономии, которая признает переплетение интересов, ролей и зон ответственности публичных и частных агентов. Задачами исследования являются: во-первых, определить терминологию, разграничивая понятия «регулирование» и «вмешательство»; во-вторых, выявить оптимальную модель взаимодействия государства и бизнеса в цифровом обществе; в-третьих, определить возможность становления добросовестного обмена в качестве реального стандарта поведения.

Научная новизна проведённого исследования определяется рассмотрением отношений публичных и частных агентов сквозь призму устойчивой политической экономии [11], что позволяет определять рынок не только как механизм ценообразования, но и как пространство морального выбора и институциональной ответственности. В данной статье:

Во-первых, введены критерии сравнения экономических школ, например, онтологический статус, инструментарий воздействия, целевая функция и ограничения, что позволяет преодолеть интуитивную оценку «степени регулирования».

Во-вторых, обоснована логическая цепочка перехода от традиционных моделей к энтанглированной модели как наиболее соответствующей условиям цифровой экономики и экономики данных.

В-третьих, разграничены понятия «регулирование», то есть установление «правил игры», и «вмешательство», то есть прямая административная подмена рыночных механизмов.

Практическая значимость результатов исследования состоит в их применимости при подготовке законодательных актов о цифровых платформах и блокчейне; разработке правил внедрения блокчейна в систему государственного управления; проектировании цифровых сервисов, ориентированных на государственно-частное партнерство (ГЧП); формировании методологии оценки эффективности действий Банка России по поддержанию макроэкономической стабильности.

Поиск решения поставленных задач требует обращения к теоретическому арсеналу энтанглированной политической экономии, представители которой заявляют о невозможности рассмотрения государства и рынка как изолированных институтов. Государственные и рыночные механизмы в условиях сетевых технологий образуют единую сложноорганизованную систему с множеством точек пересечения, что делает малоэффективным их анализ по отдельности.

Материалы и методы исследования

В основу работы легли труды классиков экономической мысли, а также современные научные публикации в рецензируемых журналах по экономике и государственному управлению. Что касается методов, авторы опирались на сравнительный анализ различных экономических школ, использовали элементы диалектики и исторического материализма, а также системный подход, позволяющий рассматривать государственное регулирование как неотъемлемую часть экономической системы.

Результаты исследования и их обсуждение

В экономической литературе нередко наблюдается терминологическая нестрогость, ведущая к подмене понятий. В данном исследовании проводится четкое разграничение между «регулированием экономики» и «вмешательством государства в экономику».

Регулирование понимается как установление публичными агентами институциональных границ и «правил игры» (защита прав собственности, обеспечение конкуренции, стандартизация, в том числе через смарт-контракты), которые создают среду для добровольного обмена.

Вмешательство трактуется как прямое административное вторжение в механизмы ценообразования и распределения ресурсов, подмена рыночных решений директивными предписаниями.

Публичные агенты берут на себя функцию регулирования для коррекции «провалов рынка», реализации бюджетно-налоговой, денежно-кредитной и промышленной политики, а также для поддержания макроэкономической стабильности [10]. При этом внутренняя политика направлена на защиту экономических свобод (ст. 8 Конституции РФ), а внешняя – на обеспечение суверенитета и стабильности национальной валюты [2]. Важным конституционным ориентиром выступает ст. 75.1 Конституции РФ, закрепляющая принципы социального партнерства, взаимного доверия государства и гражданина, солидарности и взаимной ответственности [1]. Чрезмерное смещение фокуса с регулирования на прямое вмешательство ведет к росту транзакционных издержек, бюрократизации и вытеснению малого и среднего предпринимательства [5, 6].

Анализ эволюции экономической мысли показывает, что спектр взглядов на роль публичных агентов варьируется от полного отрицания их функций до тотального огосударствления. Для преодоления упрощенной дихотомии «государство против рынка» нами был применен сравнительный анализ экономических школ через систему из трех критериев: онтологический статус – взаимосвязь рынка и государства, инструментарий воздействия – механизмы влияния на экономику, целевая функция и ограничения – приоритеты и допустимые пределы. Обратимся к таблице, где представлены результаты систематизации.

Сравнительная характеристика моделей экономического регулирования по критериям онтологии, инструментария и целеполагания

Источник: разработано авторами.

Анализ таблицы демонстрирует, что центристские модели – энтанглированная политическая экономия и теория рынка как морального императива – выглядят наиболее приспособленными к нынешнему этапу цифровой трансформации. Они предлагают искать баланс. Стоит отметить, что уже у основоположников классической мысли можно найти предпосылки для более глубокого толкования рыночных механизмов: «невидимая рука» А. Смита в исходном замысле распространялась не только на частных лиц, но и на публичных агентов, поскольку сам мыслитель рассматривал их деятельность как часть единого нравственно-экономического порядка [4].

Дадим обоснование наиболее сбалансированной модели в условиях цифровизации.

Анализ таблицы демонстрирует, что традиционные модели, основанные на жестком разделении сфер влияния, например, классическая школа, марксизм, либертарианство, мало применимы к реалиям цифровой экономики. Цифровые платформы и блокчейн-протоколы стирают границы между частной инициативой и публичным администрированием: смарт-контракты берут на себя часть регуляторных функций, а публичные агенты начинают использовать цифровые инструменты для прямого взаимодействия с частными агентами.

Вывод об предпочтительности энтанглированной модели, дополненной теорией рынка как морального императива, логически выводится из следующих предпосылок. Во-первых, при определенных условиях технология блокчейн может обеспечивать беспрецедентный уровень прозрачности и верифицируемости транзакций. Это потенциально позволяет сократить потребность публичных агентов в отдельных видах прямого вмешательства и бюрократического контроля, переводя их функцию в плоскость регулирования, настройки протоколов и стандартов. Во-вторых, управление ожиданиями вместо директив, так как в работах М. Вудфорда показано, что центральные банки и регуляторы могут управлять экономической системой не только через прямое изъятие ресурсов, но и через формирование рациональных ожиданий и коммуникацию, что является важнейшей теоретической основой современной процентной денежно-кредитной политики [14]. В-третьих, социализация капитала и сетевые эффекты заметны еще у К. Маркса в анализе акционерных обществ как прообраза современных цифровых платформ и выработке тенденции к обобществлению капитала в рамках самой капиталистической системы [3].

Таким образом, в цифровой среде, где активы нематериальны, а доверие к институтам может колебаться, фундаментальной ценностью становится этика обмена. Взаимодействие публичных и частных агентов должно строиться на основе взаимных институциональных обязательств и признания выгод, получаемых каждой стороной: государство обеспечивает защиту прав, инфраструктуру и стандартизацию, а бизнес, в свою очередь, создает рабочие места, генерирует инновации и способствует социальной стабильности, что в совокупности формирует основу для устойчивого развития [8, 9].

Заключение

Необходимость регулирования экономики публичными агентами объективно обусловлена неспособностью рынка создавать общественные блага в чистом виде и обеспечивать социальную справедливость, поскольку частные агенты ориентированы на прибыль, а не на общее благо. С другой стороны, чрезмерное смещение фокуса с регулирования на прямое вмешательство ведет к тому, что мелкие и средние предприниматели оказываются не в состоянии соответствовать возрастающим административным требованиям, что сокращает число частных агентов и способствует бюрократизации.

Проведенное исследование показывает, что цифровизация и внедрение блокчейна создают технологическую базу для перехода от директивного вмешательства к сетевому регулированию. Наиболее предпочтительная модель взаимодействия публичных и частных агентов в современных условиях базируется на принципах энтанглированной политической экономии. Интеграция рынков товаров и механизмов публичного регулирования на началах справедливого обмена и морального императива позволяет создать гибкую, устойчивую экономическую систему, способную к саморегулированию и инновационному развитию.