Введение
Государственная поддержка сельского хозяйства традиционно рассматривается как ключевой элемент экономической и продовольственной безопасности, но одновременно как источник ценовых и структурных искажений. Для направления «Экономика и управление» принципиальное значение имеет не номинальный объём субсидий, а их влияние на поведение производителей, межотраслевую структуру выпуска и устойчивость рыночных механизмов. В 2020-е годы аграрные сектора России и Китая демонстрируют контрастные модели государственной поддержки, что делает их сопоставление методологически значимым. Пандемия COVID-19 и последующие геополитические шоки привели к расширению инструментов поддержки: прямые бюджетные трансферты, льготное кредитование, страхование, рыночные интервенции и торговые ограничения. В результате актуализировалась задача оценки того, как данные меры трансформируют относительные цены и перераспределяют ресурсы внутри аграрного сектора.
Российская аграрная политика сочетает прямое субсидирование с активным использованием экспортных пошлин и квот по зерновым и масличным культурам. Такая конфигурация приводит к перераспределению части ренты от производителей к потребителям и переработчикам, тогда как компенсация осуществляется через бюджетные выплаты. В результате формируется сложная система внутренних «налогов» и «дотаций», влияние которой на отраслевую структуру сельского хозяйства требует количественного анализа. Китайская модель, напротив, опирается преимущественно на ценовые инструменты поддержки доходов фермеров. Минимальные закупочные цены, масштабные государственные закупки в резервы и регулирование импорта формируют устойчивый разрыв между внутренними и мировыми ценами. Такая система способствует самодостаточности по стратегическим культурам, но сопровождается ростом запасов и удорожанием продовольствия для потребителей, что отражает структурные искажения аграрных рынков.
Научная новизна исследования заключается в применении индексного подхода, увязывающего три уровня анализа: масштаб прямой поддержки, ценовые искажения и отраслевую структуру выпуска. Рассчитывается индекс эффективности субсидий как отношение прироста валового аграрного выпуска к объёму прямой бюджетной поддержки в сопоставимых ценах. Используются показатели ценовой поддержки производителей и потребителей по ключевым товарным группам, отражающие отклонение внутренних цен от мировых. Дополнительно анализируется соответствие структуры субсидий распределению добавленной стоимости между растениеводством и животноводством, что позволяет выявлять систематические перекосы.
Исследования по Китаю показывают, что субсидии способны одновременно усиливать экономические, социальные и экологические эффекты при ориентации на ресурсосберегающие технологии и уязвимые группы производителей. Bai J., Wang Ya. и Sun W. демонстрируют рост урожайности при снижении энергоёмкости в условиях экологически обусловленных субсидий [1]. Sha Zh. и соавт. показывают, что поддержка снижает неравенство доходов, но при высокой концентрации усиливает зависимость от трансфертов [2]. Yang F. и соавт. подчёркивают роль институциональных факторов, в частности прав на землю, в повышении отдачи от субсидий [3]. Российские исследования смещают акцент от достаточности поддержки к её структурным и технологическим эффектам. Авдеев М. В. связывает субсидии с задачами технологического суверенитета [4], Адуков Р. Х. – с интеграцией малых форм хозяйствования в цепочки добавленной стоимости [5], а Бони Л. Д. показывает, что китайская модель модернизации усиливает региональные диспропорции [6]. Санкционные ограничения усилили значимость государственной поддержки в России. Борзунов И. В. и Калицкая В. В. отмечают компенсационный эффект субсидий при росте издержек, сопровождающийся усилением бюджетной зависимости [7]. Региональные исследования показывают, что совершенствование механизмов распределения поддержки снижает структурные перекосы [8], тогда как переход от компенсирующих мер к стимулирующим повышает производительность [9]. Работы, посвящённые хозяйствам населения, подчёркивают их растущую роль и проблему справедливости распределения субсидий [10]. Исследования российско-китайских цепочек в животноводстве указывают на необходимость координации национальных мер поддержки [11]. Дифференциация субсидий с учётом природно-климатических условий повышает их результативность [12]. Сравнительные исследования России и Китая выявляют различия институциональных и производственных ограничений при сходстве целей [13]. Цифровизация механизмов поддержки в России снижает транзакционные издержки и повышает адресность субсидий [14, 15].
Цель исследования заключается в выявлении влияния прямых государственных субсидий в России и Китае на структурные искажения аграрных рынков, выражающиеся в изменении относительных цен и перераспределении ресурсов между растениеводством и животноводством.
Материалы и методы исследования
Эмпирическую основу исследования формируют официальные статистические данные России и Китая за период 2020–2025 гг., а также открытые бюджетные сведения о расходах на прямую государственную поддержку сельского хозяйства. Для России используются агрегированные данные федерального бюджета по государственным программам развития агропромышленного комплекса, показатели валовой продукции сельского хозяйства в текущих ценах и статистика производства основных видов продукции растениеводства и животноводства. Для Китая применяются данные национального статистического ведомства, отчётность центрального и провинциальных бюджетов по сельскому хозяйству, а также оценки международных организаций по уровню поддержки производителей. В качестве интегрального показателя результативности поддержки используется индекс эффективности субсидий, рассчитываемый для каждой страны