Научный журнал
Вестник Алтайской академии экономики и права
Print ISSN 1818-4057
Online ISSN 2226-3977
Перечень ВАК

К ВОПРОСУ О ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ДЕЙСТВИЙ КОНКУРСНЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ ПРИ ПРОЦЕДУРЕ БАНКРОТСТВА

Решняк М.Г. 1 Слепко Г.Е. 2 Загайнов М.Р. 2
1 Московский государственный институт (университет) международных отношений МИД России
2 Финансовый университет при Правительстве РФ
Актуальность обусловлена растущим количеством обращений в суды по поводу оспаривания действий конкурсных управляющих, которые вопреки предписаниям закона, логики и здравого смысла требуют обращения взыскания на имущество, не являющееся предметом такового в силу различных причин. В статье рассмотрены некоторые проблемы целесообразности, добросовестности и разумности действий конкурсных управляющих в части оспаривания сделок должников-участников экономического оборота. Авторы полагают, что именно от правильно выстроенной, целесообразной и правомерной системы оспаривания сделок должника зависит как удовлетворение требований кредиторов, но и сохранение неплатёжеспособного лица, его контрагентов по оспариваемым сделкам, а также кредиторов как действующих субъектов предпринимательства. Методологической основой исследования послужили как общенаучные, так и частнонаучные методы познания, логический, компаративный. Также авторы полагают, что в основе изучения и применения методов экономического и правового моделирования и прогнозирования последствий оспаривания сделок должника должен лежать межотраслевой подход с целью полного и быстрого удовлетворения экономических интересов всех участников, вовлечённых в процесс банкротства – кредиторов должника, его контрагентов, самого должника, финансового управляющего а также государства.
конкурсный управляющий
должник
банкротство
имущество
сделка
добросовестность
разумность
1. Барциц И.Н., Быков В.П., Черникова Е.В., Маркелова И.В. Правовое регулирование прав конкурсных кредиторов в процедурах банкротства юридических лиц // Современное право. 2020. № 6. С. 87-99. DOI: 10.25799/NI.2020.93.79.001.
2. Богомолов О.Т. Неэкономические грани экономики // Россия и современный мир. 2011. № 2(71). С. 6-14.
3. Бондаренко Е.С. Причины и проблемы банкротства физических лиц, рассмотрение дел о несостоятельности (банкротстве) в арбитражном суде города Москвы // Вестник науки. 2019. Т. 2, № 11(20). С. 85-89.
4. Вахетова А.В. Оценка вероятности банкротства компаний в условиях глобализации // Синергия Наук. 2019. № 33. С. 67-74.
5. Витрянский В.В. Роль институтов гражданского права в минимизации последствий экономического кризиса // Журнал российского права. 2011. № 1(169). С. 14-20.
6. Ершова И.В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica (Русский закон). 2016. № 9(118). С. 46-61. DOI: 10.17803/1729-5920.2016.118.9.046-061.
7. Ершова И.В., Отнюкова Г.Д., Аганина Р.Н. Государственное регулирование предпринимательской деятельности и контроль // Право и бизнес. 2015. № 3. С. 12-13.
8. Ершова И.В., Енькова Е.Е. Банкротство: законодательная модель и правоприменительная практика // Lex Russica (Русский закон). 2016. № 8(117). С. 178-207.
9. Ершова И.В., Енькова Е.Е. Правовые режимы экономической деятельности: поиск оптимальной модели // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2022. № 12(100). С. 215-221.
10. Ершова И.В., Толмачева Э.Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И.В. Ершова, А.Н. Левушкин. М.: ООО «Проспект», 2022. С. 140-149.
11. Загайнов М.Р., Слепко Г.Е. Верховный Суд РФ о реальности договорных отношений, фактической аффилированности и обоснованности притязаний конкурсных управляющих. URL: https://legalbulletin.online/verhovnyj-sud-rf-o-realnosti- dogovornyh-otnoshenij-fakticheskoj-affilirovannosti-i-obosnovannosti-prityazanij-konkursnyh-upravlyayushhih/ (дата обращения: 18.03.2023).
12. Иваненко Н.А. О правовой природе производства по делам о несостоятельности (банкротстве) (на примере дел о банкротстве кредитных организаций) // Российское правосудие. 2019. № 6. С. 82-87. DOI: 10.17238/issn2072-909X.2019.6.82-87.
13. Иваненко И.А., Якшигулова И.И. Проблема банкротства юридических лиц в России // Вектор экономики. 2020. № 12(54). С. 113.
14. Портнова Е.В., Кочетков Д.Ю. Формирование института несостоятельности (банкротства) в современном российском праве // Наука. Общество. Государство. 2019. Т. 7. №2(26). С. 135-141.
15. Решняк М.Г. Коррупционные преступления: взгляд через призму социальных последствий в сфере осуществления прав и свобод человека и гражданина // Безопасность бизнеса. 2022. № 1. С. 56-64. DOI: 10.18572/2072-3644-2022-1-56-64.
16. Родионов С.В. Оптимизация расходов в банкротстве – общая задача налоговых органов и арбитражных управляющих // Арбитражный управляющий. 2013. № 3(64).
17. Салахутдинов Д.Н. Банкротство предприятия: понятие, виды и причины банкротства // Социокультурный менеджмент: содержание, проблемы, перспективы: материалы II Международной научно-практической конференции, Ульяновск, 08 апреля 2013 года / Отв. ред. Скворцов А.А. Ульяновск: Ульяновский государственный педагогический университет им. И.Н. Ульянова, 2013. С. 34-37.
18. Столярчук Л.В. Преднамеренное банкротство юридического лица, отличия от фиктивного банкротства // Актуальные вопросы модернизации гражданского законодательства: материалы заочной научно-практической конференции, Краснодар, 28 ноября 2016 года. Краснодар: Кубанский государственный университет, 2016. С. 223-228.
19. Трушина Н.Н. Банкротство юридических лиц: актуальные причины и динамика // Экономика и управление: научно-практический журнал. 2020. № 5(155). С. 129-133. DOI: 10.34773/EU.2020.5.28.
20. Ульянова В.А. Конкурсное производство как процедура несостоятельности (банкротства) кредитных организаций: практика, проблематика, вопросы правоприменения // Правозащитник. 2013. № 1. С. 7.
21. Хачатуров А.А. Институт конкурсных кредиторов в российском законодательстве о несостоятельности (банкротстве): специальность 12.00.03 «Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право»: автореф. дис. … канд. юр. наук. – Москва, 2008. 24 с.
22. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Федеральный закон РФ от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301.
23. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ (АПК РФ) (с изменениями и дополнениями) // СЗ РФ. 2002 г. № 30. Ст. 3012.
24. Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (с изменениями и дополнениями) // СЗ РФ. 2002 г. № 43. Ст. 4190.
25. Постановление АС ДВО по делу № А51-23265/2016 от 18 апреля 2022 года; Аналитическая справка по практике рассмотрения жалоб на действия (бездействие) арбитражных управляющих в делах о банкротстве юридических лиц за 2020 – 1 квартал 2022 гг. (одобрена постановлением президиума Арбитражного суда Волгоградской области от 02.09.2022). URL: https://volgograd.arbitr.ru/node/20969 (дата обращения: 23.03.2023).
26. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26 августа 2022 г. № 305-ЭС22-10189. URL: http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2153852 (дата обращения: 25.03.2023).
27. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС19-18803 (10) от 31 января 2023 г. URL: https://ras.arbitr.ru/Document/Pdf/ 1abc488d-3b5d-4928-9d13-7a66009e5063/d4658aa3-316c-45b5-b53e-a7bffef4d6e3/А40-168513- 2018__20230131.pdf?isAddStamp=True (дата обращения: 25.03.2023).
28. Семейный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон РФ от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

Введение

Современные политические и экономические условия существования государств не могут гарантировать стабильность экономики любой страны. Кризисные явления, с завидной регулярностью происходящие во всем мире, оказывают существенное влияние на мировую экономику в целом, и на экономическое (финансовое) положение отдельных государств, предприятий и физических лиц. Экономисты уже отметили прямую взаимосвязь нестабильности экономики и увеличения количества банкротств [13, с.113]. В связи с этим важное значение имеет разностороннее изучение института несостоятельности (банкротства), которое, по сути, является одним из непростых элементов экономической деятельности. Учитывая, что в данной сфере происходит значительное число нарушений экономических прав предприятий, организаций и граждан [21, с.7], правовое регулирование банкротства можно признать неотъемлемой частью упорядочения рыночных, кредитно-денежных и организационно-распорядительных отношений [7, с.12; 21, с.3].

Материалы и методы исследования

В российской научной среде институту банкротства посвящено немало отраслевых и межотраслевых исследований [1; 3-6; 8; 9; 14; 17-19]. Мы разделяем позицию академика, д. экон. наук, профессора О.Т. Богомолова, обратившего внимание на необходимость изучения взаимосвязи и взаимовлияния различных сфер единого общественного организма, составной частью которого является экономическая деятельность [2, с. 6].

Результаты исследования и их обсуждение

Как известно и экономически обосновано, целью института банкротства, которое в Российской Федерации регулируется гражданским [22] и арбитражным [23] законодательством, а также Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [24] (далее – ФЗ «О банкротстве»), являются: восстановление платежеспособности должника и предотвращение его ликвидации; исключение из оборота неконкурентоспособных и неэффективных участников; обеспечение пропорционального и наиболее полного удовлетворения требований всех кредиторов, с предоставлением приоритета социально незащищенным гражданам; обеспечение баланса интересов должника, кредиторов и общества; предоставление дополнительных механизмов возврата имущества должника, неправомерно переданного третьим лицам; освобождение от долгового бремени банкротов-физических лиц.

При этом в сфере хозяйствования и эффективно функционирующей экономической системы целью института банкротства ни в коей мере не могут быть карательные меры в отношении должника. Применяемые меры должны обеспечить как восстановление нарушенных прав, законных интересов, имущественного положения кредитора, так сохранить либо возможность осуществления должником предпринимательской деятельности (юридическому лицу или гражданину – индивидуальному предпринимателю), либо уровень жизни, соответствующий уровню прожиточного минимума в конкретном регионе (если должником является гражданин, не осуществляющий предпринимательской деятельности).

Также важнейшим элементом данного института является неукоснительное соблюдение буквы и духа закона арбитражными управляющими, что предполагает доскональное изучение всех материалов дела и оспаривание перечисления денежных средств только по явно недействительным сделкам и с целью увеличения конкурсной массы для последующего удовлетворения требований кредиторов должника.

Как показывает практика, зачастую можно столкнуться с ситуацией, когда конкурсные/финансовые управляющие предпочитают оспаривать договоры со значительными суммами с участием интересных для них с финансово-денежной и имущественной точек зрения сторон и предъявляют требования о признании недействительными перечисления денежных средств во исполнение таких договоров. При этом данные уполномоченные лица не обращают внимание ни на даты совершения сделок, заключения и исполнения договоров, ни на даты перечисления денежных средств, ни на даты возникновения задолженности у должников, ни на существующие объективные доказательства реальности договоров.

Можно предположить, что причинами подобного подхода может быть нежелание управляющих тратить время на доскональную проверку сделок и документов; расчет на то, что у должника и его контрагента были утеряны какие-либо документы, подтверждающие реальность договора и его исполнение, либо они не имеют возможности их предоставить, что значительно усложнит банкроту возможность для защиты своей позиции в суде; недобросовестность управляющих (например, в ситуации, когда руководство или представители должника, не обладая достаточной юридической грамотностью, передают документы управляющими без описи каждого переданного документа). В последнем случае у управляющих теоретически существует возможность злоупотребить своими правами и заявить суду, что документы по сделке отсутствуют, соответственно, платежи следует признать недействительными.

Следует отметить, к сожалению, что суды нередко встают на сторону конкурсных управляющих, не только не пытаясь объективно разобраться в сути вопроса и защитить права и законные интересы всех затронутых спором лиц, но и нарушая нормальное функционирование гражданского оборота на рынках товаров, работ и услуг. Причины подобного явления различны, и они являются предметом самостоятельных исследований [15, с. 57-59].

Такую картину можно наблюдать по разным спорам экономического характера, как в отношении собственно хозяйствующих субъектов (к примеру, контрагентов должников по уже исполненным договорам, в которых кредиторы должника не участвовали в качестве сторон), так и граждан, не имеющих специального правового статуса субъекта предпринимательской деятельности, например, супругов и даже бывших супругов должников [10, с. 140-149].

Одним из примеров попытки совершить недобросовестные действия по оспариванию уже исполненных договоров является рассмотренное Верховным Судом Российской Федерации дело №305-ЭС21-8027(7) [11], суть которого заключается в следующем: конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о признании недействительными произведенных оплат по договорам цессии в общей сумме 289281655 рублей 33 копеек, совершенных должником в пользу общества «ЦВ "Протек"» с 22.11.2016 по 11.12.2018 г.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.02.2022 г. заявление удовлетворено, с ответчика в конкурсную массу должника взыскана спорная сумма в полном размере. Апелляционная инстанция решением от 17.05.2022 г. оставила его без изменений. Аналогично и Арбитражный суд Московского округа своим постановлением от 08.09.2022 г. оставил указанные судебные решения без изменений, а жалобу общества «ЦВ «Протек»» – без удовлетворения.

На первый взгляд, действия конкурсного управляющего логичны, правильны и направлены на максимально быстрое и полное удовлетворение требований кредиторов. Однако рассмотрим данные действия и их экономические последствия более предметно.

Обратим внимание на то, что, во-первых, долг составлял 306 000 рублей, а оспаривались платежи во исполнение договоров на сумму почти 290000000, т.е. почти в тысячу раз больше суммы долга.

Во-вторых, по указанному делу конкурсный управляющий оспаривал сразу, единым действием, 73 платежа по 40 различным договорам.

Если обратиться к «чистой» математике, то сумма каждого отдельно взятого платежа в среднем составляла около 400 000 руб., т.е. размер одного такого платежа мог бы покрыть задолженность по выставленной «банкротной» сумме. Однако конкурсный управляющий в силу неизвестных причин не стал выясня ть ни даты ближайших платежей, ни их размеры, ни даже правомерность и законность, а «одни махом» нанес удар почти в 300 млн рублей сразу всем трем участникам хозяйственного оборота – кредитору (для которого затягивается взыскание задолженности), должнику (уже исполнившему денежные обязательства перед третьим, не вовлеченным в отношения с кредитором, лицом) и самому третьему лицу – контрагенту должника. Причем, контрагент должника и обязательства из общих с должником договоров исполнил, и должен будет отдать полученное во исполнение оных. Последнее не только в значительной мере уменьшает имущественное положение контрагента, но, в отдельных случаях, может привести и к невозможности исполнения его собственных обязательств перед любыми иными участниками хозяйственного оборота, а значит, приведет к его уходу из конкретного сегмента рынка.

В результате таких неразумных и, по нашему мнению, недобросовестных, противоречащих требованиям п. 5 ст. 10 ГК РФ, действий конкурсного управляющего, стороны спора прошли несколько судебных инстанций, и только Верховный Суд Российской Федерации обратил внимание и отметил, что третье лицо (контрагент должника – ООО «ЦВ «Протек») настаивает на совершении сделок в условиях осуществления должником прибыльной хозяйственной деятельности (выручка должника в 2016 г. составила 2.5 млрд, в 2017 г. – 2.6 млрд, в 2018 г. – 1.6 млрд) и указывает на образование перед кредиторами задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника, уже после осуществления оспариваемых сделок. Отсюда следует вывод, что, заключая договоры с должником, кредитор не мог и не должен был рассчитывать на получение удовлетворения своих каких-либо требования за счет имущества, уже правомерно переданного третьим лицам. Конкурсный же управляющий вышел за пределы своих правомочий и положений закона, более того: он оспаривал действия сторон по основаниям п. 1 ст. 170 ГК РФ, добиваясь признания сделки мнимой. Для такового необходимо доказать, что каждая из ее сторон действовала недобросовестно, в обход закона и не имела намерения совершить сделку в действительности, поскольку все стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Однако, с учетом обстоятельств конкретных правоотношений между должником и третьим лицом и должником и кредитором, и их хронологического развития такая недобросовестность и заранее спланированное неисполнение обязательств по отношению к кредитору представляются объективно невозможными.

На невозможность применения в данной конкретной ситуации положений Гражданского кодекса РФ о мнимости сделок указал в итоге Верховный Суд Российской Федерации, встав на сторону должника и его контрагента по оспариваемым платежам и отменив все принятые нижестоящими судами судебные решения. Высший судебный орган четко указал на недопустимость подобного подхода управляющих и судов, которые не только ведут к невозможности удовлетворения требований кредиторов, но и нарушают права и законные интересы иных лиц, а также противоречат букве и духу закона.

Таким образом, на основании вышеприведенного и других подобных примеров можно прийти к выводу о том, что действия конкурсного управляющего в целом экономически нецелесообразны. Более того, они нарушают и разрушают нормальный процесс хозяйствования всеми лицами, вовлеченными в данный спор: кредиторов, которые не получат причитающихся им сумм долга вовремя; должника, чье экономическое положение ухудшается; контрагентов должника, у которых изымаются законно полученные денежные средства и чье экономическое положение так же ухудшается. Кроме того, последние две категории участников в целом могут оказаться финансово несостоятельными и прекратить хозяйственную и предпринимательскую деятельность. Как следствие – бюджет недополучит причитающиеся налоговые и иные обязательные, в том числе – социальные, платежи, работники этих организаций потеряют рабочие места, у населения соответствующей территории сократится выбор товаров, работ и услуг за счет ухода указанных субъектов предпринимательской деятельности с рынка.

К сожалению, приведенная ситуация не является единственной в своем роде. Аналогичные ей доходят до рассмотрения в Верховном Суде РФ и арбитражных судов округов довольно часто [25]. Более того, подобные необоснованные и экономически нецелесообразные оспаривания конкурсными управляющими сделок, которые были совершены должником и его кредиторами правомерно, имеют место не только в сфере предпринимательской деятельности, но и в части банкротства физических лиц. Так, в 2017 году финансовый управляющий гражданина-банкрота включил в опись имущества, на которое возможно обращение взыскания, две московские квартиры бывшей супруги банкрота, брак с которой был расторгнут в 1998 г., а имущество было разделено на основании соглашения супругов. Именно по данному соглашению от 1998 года спорные квартиры перешли в собственность бывшей супруги гражданина-банкрота. Долговое же обязательство возникло в 2016 году – через 17 лет после расторжения брака и раздела супругами имущества, а на момент включения спорных квартир в конкурсную массу прошло почти 20 лет. Более того, одна из спорных квартир уже прекратила физическое существование – дом, в котором она находилась, был снесен, а бывшая супруга гражданина-банкрота получила взамен нее от государства новую, то есть одной из изымаемых квартир на момент расторжения брака и раздела супружеской собственности вообще не существовало. Но ничто из перечисленный обстоятельств не смутило финансового управляющего, и он решил отобрать квартиры у лица, не имеющего никакого отношения к обязательствам гражданина-банкрота перед иными лицами.

Права бывшей супруги должника смог защитить только Верховный Суд Российской Федерации в 2022 году. Верховный Суд указал, что при заключении договора займа «должник не имел зарегистрированных прав на спорные квартиры, а кредитор не мог рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет этого имущества» [26]. Таким образом, как и в предыдущих ситуациях, финансовый управляющий не проявил ни разумности, ни добросовестности при определении состава конкурсной массы, не выстроил целесообразной, логичной и правомерной схемы действий по удовлетворению требований кредитора. В результате его неправомерных действий в течение пяти лет длились судебные разбирательства, ущемлялись имущественные права и законные интересы, по сути, не причастного к спору лица, нарушались и интересы кредитора в части быстрого и полного возмещения причиненных ему неисполнением договора займа убытков.

Отметим, что по одному из споров о признании сделок должника с третьими лицами по иску конкурсного управляющего Верховный Суд РФ прямо указал следующее: «Правовой механизм оспаривания сделок в банкротстве предназначен для пополнения конкурсной массы должника за счет возврата отчужденного им имущества во вред кредиторам или при неравноценном встречном предоставлении, а также уменьшения размера имущественных требований к должнику (статья 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [27]. В последнем из упомянутых случаев невозможно говорить о неравноценности встречного удовлетворения: раздел имущества бывших супругов был произведен в равных долях, супругу – ныне банкроту была возмещена разница в стоимости имущества супругов, переданного каждому из них. Более того, в данном случае нельзя говорить об отчуждении, ведь самого отчуждения имущества в целом не было: на основании статей 38 и 39 Семейного кодекса Российской Федерации [28] был осуществлен именно раздел имущества. Однако финансовые управляющие, к сожалению, игнорируют положения нормативных правовых актов, не руководствуются ни буквой, ни духом закона. Более того, в случае с упомянутым делом об изъятии квартир у бывшей супруги гражданина-банкрота финансовый управляющий проигнорировали норму п. 1 ст. 45 СК РФ об обращении взыскания на имущество супругов (бывших супругов) по личным долгам одного из супругов.

В этих и других приведенных примерах [25] неразумные и недобросовестные действия конкурсных управляющих привели к затяжным судебным тяжбам с участием немалого числа лиц, нарушению их предпринимательской и трудовой деятельности соответственно, вырвали из гражданского оборота значительные суммы, а также ряд объектов недвижимости, в том числе жилые помещения, находящиеся в собственности лиц более 20 лет до начала процедуры банкротства в отношении их БЫВШИХ собственников. При этом, интересы кредиторов остались неудовлетворенными, а права – не защищенными. Все указанное, в совокупности, подрывает доверие не только к институту банкротства как способу нормализации «поврежденных» экономических отношений, но и к органам государственной власти – судам, что, по нашему мнению, недопустимо.

В пункте 4 вышеназванной Аналитической справки Арбитражного суда Волгоградской области суд прямо указывает, что перед обращением в суд с иском «по взысканию дебиторской задолженности конкурсный управляющий должен сопоставить перспективы исхода судебного разбирательства с возможными затратами на судебную защиту» (курсив авторов.). И такое сопоставление должно быть проведено на основе не только анализа экономического (имущественного, финансового) положения должника и его контрагентов по оспариваемым сделкам, но и общеправовых принципов, а именно добросовестности и разумности. Противный же подход ведет к дестабилизации хозяйственного оборота, процесса и эффективности предпринимательской деятельности, нарушению прав и законных интересов граждан.

Заключение

Необходимо отметить, что здоровый инвестиционный и предпринимательский климат, социально ориентированная и эффективная экономическая система в стране возможны только при неукоснительном соблюдении законов не только предпринимателями, но такими косвенными участниками экономического оборота и лицами, при этом оказывающими прямое влияние на саму предпринимательскую деятельность и ее результативность, как арбитражные управляющие и суды. Последние призваны защищать не только интересы кредиторов, но и должников, а также иных лиц, в том числе от незаконных, непрофессиональных и неэтичных действий конкурсных управляющих, как в приведенных в качестве примера делах. В этом свете очень важно, что Верховный Суд Российской Федерации полностью, подробно и внимательно разобрал указанные вопросы. Подобная позиция высшей судебной инстанции должна по делам о банкротстве служить в качестве ориентира с целью нормализации деятельности должников, удовлетворения требований и защиты прав и законных интересов кредиторов и третьих лиц.


Библиографическая ссылка

Решняк М.Г., Слепко Г.Е., Загайнов М.Р. К ВОПРОСУ О ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ДЕЙСТВИЙ КОНКУРСНЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ ПРИ ПРОЦЕДУРЕ БАНКРОТСТВА // Вестник Алтайской академии экономики и права. – 2023. – № 5-1. – С. 134-140;
URL: https://vaael.ru/ru/article/view?id=2818 (дата обращения: 19.07.2024).