Научный журнал
Вестник Алтайской академии экономики и права
Print ISSN 1818-4057
Online ISSN 2226-3977
Перечень ВАК

АГРОПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ СИСТЕМА И СЕЛЬСКИЕ ТЕРРИТОРИИ: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ РАМКИ ДЛЯ СОГЛАСОВАНИЯ ИНКЛЮЗИВНОГО УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Полушкина Т.М. 1
1 Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева
В Декларации тысячелетия ООН в качестве главных задач устойчивого развития рыночной экономики до 2030 года указаны: гармонизация, баланс интересов всех участников системы (согласно принципам «приоритеты через паритеты» и «никто не должен быть забыт»), переориентация на коэволюцию. Указанное обусловливает необходимость оценки возможностей и разработки инструментов согласования концепции устойчивого роста агропродовольственной системы (АПС) и инклюзивной модели развития сельских территорий в рамках адекватной современным вызовам стратегии развития страны с целью комплексного решения проблем продовольственной безопасности, неравенства («город-село», «село-село»), пространственного развития страны и ее регионов. Развитие агропродовольственной системы вовсе не обязательно приводит к росту доходов и благосостояния сельского населения в долгосрочной перспективе, что в свою очередь является непременным условием устойчивости этого процесса. В этой связи проблема устойчивого инклюзивного развития сельских территорий приобретает самостоятельное звучание. Встает задача разработки мер государственного воздействия на сельское развитие, учитывающих все многообразие социальных, экономических и экологических аспектов. Важна их конечная ориентация не только на аграрный рост, но на человека, на качество и уровень жизни сельского жителя. Следует искать новые направления снижения неравенства и повышения благосостояния, увеличения конкурентоспособности территорий и создания условий для их саморазвития.
агропродовольственные системы
сельские территории
устойчивое инклюзивное развитие
институты согласования
государственное регулирование
1. Аграрное образование в контексте перехода к АПК // Аграрное образование в России. 2020. URL: https://iq.hse.ru/news/459392149.html (дата обращения: 28.11.2021).
2. Кадры решают все // Коммерсантъ. 2020. URL:https://www.kommersant.ru/ (дата обращения: 28.11.2021).
3. Как развивались сельские территории в 2020 году. Итоги реализации госпрограммы // АгроБаза. URL: https://www.agrobase.ru/news/main/22148-kak-razvivalis-selskie-territorii-v-2020-godu-itogi-realizaczii-gosprogrammyi / (дата обращения: 28.11.2021).
4. Узун В.Я. Тенденции и вызовы социально-экономического развития // Мониторинг экономической ситуации в России. 2019. № 7 (90). С. 155-162.
5. Вартанова М.Л., Безвербный В.А. Повышение уровня и качества жизни населения – главная задача устойчивого развития сельских территорий // Экономические отношения. 2019. № 3. С. 1925-1938.
6. Государственная программа «Комплексное развитие сельских территорий на 2020-2025 годы». URL: https://docs.cntd.ru/document/554801411 (дата обращения: 30.11.2021).
7. United Nations conference on sustainable development: Rio+20. Available at: http://www.uncsd2012.org/. (дата обращения: 20.11.2021).
8. Октай Мамедов Экономика инклюзивной цивилизации // Tеrrа economicus. URL: https://file:///C:/Users/Татьяна/Downloads/Terra%2015.3-1.pdf (дата обращения: 20.11.2021).
9. Ranieri R., Ramos R.A. After All, What is Inclusive Growth? // International Policy Centre for Inclusive Growth (IPC-IG). 2015. № 188. URL: http://www.worldwewant2015.org/node/350379 (дата обращения: 10.10.2021).
10. Corrado G., Corrado L. Inclusive finance for inclusive growth and development // Current Opinion in Environmental Sustainability. 2017. Vol. 24. P. 19-23. URL: https://doi.org/10.1016/j.cosust.2017.01.013. (дата обращения: 10.10.2021).
11. Mitra A., Das D. Inclusive Growth: Economics as if People Mattered // Global Business Review. 2018. Vol. 19. Issue 3. P. 756-770. URL: https://doi.org/10.1177/0972150917713840 (дата обращения: 10.10.2021).
12. Rodríguez-Pose A., Tselios V. Toward Inclusive Growth: Is There Regional Convergence in Social Welfare? // International Regional Science Review. 2013. Vol. 38. Issue 1. P. 30-60. (дата обращения: 10.10.2021).
13. Усенко Л.Н. Создание агломераций как фактор социально-экономического инклюзивного развития экономики сельских территорий // Научные труды Вольного экономического общества России. 2019. № 2. С. 350-362.
14. Гильфанов Р.Р. К вопросу о необходимых условиях инклюзивного развития территорий // Научные труды Центра перспективных экономических исследований. 2019. № 17. С. 99-104.
15. Гильфанов Р.Р. Концептуальная модель инклюзивного планирования развития сельских территорий // Научные труды Центра перспективных экономических исследований. 2020. № 18. С. 49-55.
16. Бурганов Р.Т., Мавляутдинова Г.С., Гафаров М.Р. Инклюзивная модель роста как механизм устойчивого развития региональных и национальных экономических систем // Казанский экономический вестник. 2020. № 4 (48). С. 33-41.
17. Прущак О.В., Киреева Н. А. Инклюзивная модель развития агропродовольственной системы России: теоретико-методологический базис // Вестник Саратовского государственного социально-экономического университета. 2019. № 5 (79). С. 45-50.
18. Feshari M., Valibeigi M. Determinants of inclusive growth in iranian regions (sure approach in panel data) // Regional Science Inquiry. 2017. Vol. 9. №. 1. P. 167-175 (дата обращения: 20.11.2021).

Введение

Настоящее исследование направлено на чрезвычайно актуальное и слабо разработанное фундаментальное научное направление, имеющее большую методологическую, социальную и практическую значимость для согласования концепции устойчивого роста агропродовольственной системы и инклюзивной модели развития сельских территорий в рамках адекватной современным вызовам стратегии новой индустриализации страны и происходящим в мире изменениям. Современный экономический рост требует изменения представлений о критериях эффективности развития экономики, в том числе ее аграрной сферы. Непременным условием и следствием экономического аграрного роста должны выступать его устойчивость и инклюзивность; усиление роли и качества человеческого капитала (рост производства сельскохозяйственной продукции не за счет снижения уровня жизни сельского населения, а вместе с ним); «социализация» экономических отношений в пределах конкретной территории, предполагающую определенную меру соучастия в ее развитии граждан, бизнеса, а также публичных институтов. Тройственность природы сельской территории как социо-эколого-экономической системы требует переноса акцента научного исследования с приоритета сугубо отраслевого аспекта в их развитии на законы и закономерности развития социальных и экологических субъектов территории, выступающих в устойчивой инклюзивной модели акторами роста.

Материалы и методы исследования

Исследование возможностей согласования устойчивого развития агропродовольственной системы и сельских территорий проведено с использованием общенаучных методов и приемов, таких как научная абстракция, анализ и синтез, сравнение, структурно-уровневый подход.

Результаты исследования и их обсуждение

Современный этап социально-экономического развития Российской Федерации в условиях углубляющейся глобализации при одновременном усилении значения природных и территориальных ресурсов страны требует смены парадигмы развития сельских территорий. Обеспечение аграрного роста через поддержку развития «точек роста» еще более усугубляют проблему неравенства в развитии городов и сел, в благосостояния городских и сельских жителей. За этим следует усиление миграционного оттока, утрачивается освоенность сельских территорий.

Следует отметить, что неравенство в доходах в последние три десятилетия растет не только в РФ, но и в большинстве стран мира. Рост неравенства затронул все сегменты распределения доходов. Средний доход домохозяйства снизился относительно среднего, что указывает на все более «исчезающую среднюю» группу доходов, в то время как доля доходов топ-1% резко возросла. Причинами этого, безусловно, являются глобализация, а также такие фундаментальные изменения в экономике как повышение роли инноваций и интеллектуально-коммуникационного капитала (ИКТ), основанного на знаниях (исследованиях и разработках, интеллектуальной собственности, программном обеспечении и пр.). В результате выгоды от роста экономики приносят разную пользу различным группам общества.

Кроме этого «сельское» неравенство в России обусловлено факторами, уходящими в далекое и недалекое прошлое. Это индустриализация страны за счет селян, постоянный советско-перестроечно-современный диспаритет цен, последствия призывов и политики из области «рынок сам все расставит по местам» и «Запад нас накормит», в целом, отношение крестьянству как второстепенному классу. И проблем на селе, к сожалению, меньше не становится. Растет неравенство разного рода: «город-село», «село-село», внутрипоселенческое по уровню и качеству жизни.

Это сопряжено с существенными рисками недостаточного воспроизводства сельского населения и снижения качества его жизни, сохранения качества окружающей среды. Это может привести к серьезным угрозам в области устойчивости агропродовольственных систем, продовольственной безопасности, пространственной освоенности территории страны.

Институциональная среда не справляется с решением проблем согласования интересов государства, бизнеса и социума в обеспечении устойчивости агропродовольственной системы и инклюзивном развитии сельских территорий, основы ее обеспечения. И это, несмотря на то, что в последние годы в Российской Федерации принят целый ряд нормативно-правовых актов по регулирования развития сельских территорий и устойчивому развитию агропродовольственной системы. Это: ФЗ «О развитии сельского хозяйства», Доктрина продовольственной безопасности Российской Федерации (2010 г.), Стратегия устойчивого развития сельских территорий РФ на период до 2030 года», Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия до 2020 года» (2012 г., продлена до 2025 г., Федеральная научно-техническая программа развития сельского хозяйства на 2017-2025 годы (2017 г.), Государственная программа «Комплексное развитие сельских территорий» (2019 г.). К законодательным актам, регулирующим устойчивое развитие аграрной сферы экономики можно отнести также Федеральные законы: «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», «О физической культуре и спорте в Российской Федерации», «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»), «Об образовании в Российской Федерации», «О государственной социальной помощи»), «Основы законодательства Российской Федерации о культуре», а также Стратегию пространственного развития Российской Федерации, Экологическую доктрину Российской Федерации, Градостроительный кодекс Российской Федерации (2004 г.) и т.д.

Приоритетная государственная поддержка сельских территорий с наличием в них крупных агроформирований – «точек роста» приводит к росту неравенства (по принципу «улучшается жизнь в лучших, ухудшается в худших»), снижению качества жизни, обезлюдению остальных, блокирует развитие малого предпринимательства, деформирует финансовые потоки и конкурентную среду. Не создает условия для саморазвития всех сельских территорий. В программных документах по развитию аграрной сферой экономики до сих пор имеет место сугубо отраслевой подход. Значительный рост в сельскохозяйственном производстве, к сожалению, не ведет к повышению устойчивости и инклюзивности развития сельских территорий.

В сельских территориях страны до сих пор место антиустойчивые тренды развития. Продолжает сокращаться сельское население страны. На рисунке 1 приведены данные по соотношению городского и сельского населения в Российской Федерации и достаточно типичном регионе Приволжского Федерального округа – Республике Мордовия.

Процессы урбанизации протекают во всех развитых странах мира. Происходит снижение доли сельского населения, В Дании, к примеру, его количество составляет 12,7 %, США – 18,7%, Бельгии – 2,7%. Проблема заключается в том, что в Российской Федерации снижение сельских жителей происходит в основном за счет уменьшения численности допродуктивной категории населения (0-14 лет), сокращения инновационно-активной части населения молодого возраста, превышения смертности над рождаемостью (рисунки 2,3).

Doc40.pdf

Рис. 1. Соотношение городского и сельского населения Республики Мордовия 1959-2020 гг, %

Doc41.pdf

Рис. 2. Коэффициенты смертности и рождаемости в городской и сельской местности РФ 2000-2020 гг., промилле

Doc42.pdf

Рис. 3. Коэффициенты смертности и рождаемости в городской и сельской местности РМ 2000-2020 гг., промилле

Одной из главных проблем современного сельского хозяйства является нехватка квалифицированных кадров. В 2020 г. институтом аграрных проблем НИУ ВШЭ проводился опрос в 22 крупнейших агрохолдингов России. Данные опроса свидетельствуют о недостатке аграрных кадров по «производственным» специальностям только в Центральном Федеральном округе РФ около 2,3 тыс. специалистов. При этом речь идёт не только о новых для отрасли специальностях, как, например, генетика, биоинформатика, но и вполне традиционных – агрономы, ветеринары, зоотехники [1].

В целом, нехватку специалистов ощущают 94% участников рынка АПК, из которых 24% видят недостаточное количество редких или новых специалистов, а 74% – всех кадров целиком. Эта ситуация сказывается и на отдаче от занятого в отрасли персонала. По оценкам PwC, если в США на одного человека в АПК приходится более $83 тыс. валовой прибыли в год, то в России всего $13 тыс. [2].

Во многом это обусловлено по прежнему сохраняющимися диспропорциями в оплате труда сельских работников по сравнению с работниками других сфер народного хозяйства. Средняя заработная плата россиян в 2020 г. составляла 51344,0 р., в сельском хозяйстве – 34770 р., или 67,7% от средней по РФ.

Очевидно, что парадигма сельского развития, система его государственного регулирования нуждается глубокой переработке. Что происходит на практике?

По-прежнему имеет место общее низкое соотношение уровня среднедушевых денежных доходов с величиной прожиточного минимума – 323,7% . Доля россиян, проживающих за чертой бедности составляет 12,1%, сельского населения – около 20% (в Республике Мордовия 17,5%) (рисунок 4).

В 2019 г. была принята Государственная программа «Комплексное развитие сельских территорий на 2020-2025 годы» (далее – ГП КРСТ) взамен ранее действующей Программы «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014–2017 годы и на период до 2020 года» [3]. Как показал анализ нового программного документа, основное его отличие от ранее действующего заключается в значительном увеличении объемов финансирования. Если расходы на ранее реализуемую ФЦП составили 191,4 млрд руб. за шесть лет, то на мероприятия ГП КРСТ – 1376 млрд руб. (в 7,2 раза больше). Это заслуживает одобрения. Хотя цели, задекларированные в Программе, на наш взгляд, являются малоамбициозными [4,5].

В целевых показателях ГП КРСТ задекларировано к 2025 году сохранение доли сельского населения не менее 25,3%, достижение соотношения среднемесячных располагаемых ресурсов сельского и городского домохозяйств до 80%, повышение доли общей площади благоустроенных сельских жилых помещений до 50% [6]. В Указе Президента РФ № 204 сказано о необходимости снижения уровня бедности в целом по стране к 2024 году в 2 раза и доведении его до уровня 6-6,5% [6].

Отсюда в сельских территориях страны этот показатель должен быть снижен в 4 раза, а в городских – на 30%. Встает вполне логичный вопрос и возможности выполнения данных целевых показателей в рамках современной политики сельского развития. И насколько выполнение этих целевых показателей приблизит сельских жителей к высокому качеству жизни, обеспечению конституционных прав в области здравоохранения, образования и культуры.

Doc43.pdf

Рис. 4. Динамика доли населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума (уровня бедности) РФ и РМ 2000-2020 гг., %

Считаем необходимым в этой связи применения целеориентированного подхода при разработке политики сельского развития. Целевым ориентиром при определении ее приоритетов и контроля за эффективностью реализации могли бы стать государственные социальные стандарты жизни и жизнеобеспечения.

Заметим, что в рамках ГП КРСТ появилось новое направление – осуществление инициативных проектов сельских населенных пунктов. И не только. В них могут принимать участи также отдельные жители и их группы, сельский бизнес. Предполагается участие 14,5 тыс. сельских муниципалитетов. На эти цели планируется выделить 85% средств Госпрограммы [4].

При этом Программой предусмотрено предпочтительное выделение средств тем населенным пунктам, в который уже есть рабочие места и выше удельный вес софинансирования за счет внебюджетных источников. Получается, что средства по-прежнему будут выделяться в основном «сильным» населенным пунктам, а не «слабым». Это приведет к дальнейшему росту «заколачивания» российской деревни, к их обезлюдиванию и, как следствие, к снижению пространственной освоенности российских территорий.

Считаем, что в парадигму развития сельских территорий помимо устойчивости должен быть добавлен принцип инклюзивности. Это принцип всеобщности, позволяющий обеспечить справедливость и равенство возможностей для всех, что является неотъемлемой частью любой успешной стратегии в области развития сельских территорий.

Финансовые потоки на развитие сельских территорий должны, в том числе, способствовать повышению благосостояния низкодоходных групп сельского населения, способствовать развитию и создавать рабочие возможности для его интеграции в поле экономической деятельности. Государственные программы следует дополнить инклюзивной составляющей, что в свою очередь потребует корректировки механизмов финансирования.

Следует заметить, что концепция инклюзивного устойчивого роста была принята еще на III Всемирной конференции ООН по устойчивому развитию (Рио + 20) (2012 г.) [7]. Основные положения данной концепции направлены не только на искоренение голода и нищеты, но и обеспечение будущего, в котором никто не останется позади. Ее основные характеристики: участие населения, равноправие, рост, устойчивость и стабильность. В этом контексте сельский мир, где живет большое количество малообеспеченных людей, заслуживает особого внимания.

Понятие инклюзивности в настоящее время часто ограничивают лишь сферой образования либо с созданием комфорной городской среды для людей с ограниченными возможностями. На наш взгляд, это является достаточно опасным заблуждением [8].

Концепция инклюзивного роста является достаточно дискуссионной и приобрела наибольшую известность в трудах, опубликованных за рубежом (Рамос Р. А., Коррадо Л., Коррадо Дж., Митра А., Родригез-Позе А. и др.) [9,10,11,12]. Вопросы инклюзивного развития рассматриваются не только в рамках концепции устойчивого развития, но и в рамках концепции модернизации (С.Ю. Глазьев, Б.Н. Кузык, Д.С. Львов, В.И. Мау, В.М. Полтерович, О.С. Сухарев, Ю.В. Яковец и др.), а также являются предметом исследования международных организаций (например, ФАО). Вопросам формирования инклюзивной модели развития сельской местности в стране достаточного внимания пока не уделяется, но следует отметить труды Р.Т. Бурганова, Г.С. Мавляутдиновой и М.Р. Гафарова, Л.Н. Усенко, Р.Р. Гильфанова [13,14,15,16].

Большинство ученых сходятся во мнении, что сельские жители, несмотря на различия населенных пунктов, в которых они проживают должны иметь равные возможности и в полной мере участвовать в экономической жизни. Они должны быть уверены в завтрашнем дне своем и своих детей. Экономический рост должен включать не только материальные характеристики, но и способствовать росту социального благополучия.

Реализация личностного потенциала в небольших деревнях не должна сталкиваться с препятствиями в виде отсутствия рабочих мест, низкого уровня жизни, слабого развития социального звена и пр. [17].

В сельских территориях страны, не вовлеченных в аграрный рост, существует настоятельная необходимость в «инклюзивных субсидиях» – особых преференциях, которые должны непосредственно служить благосостоянию низкодоходных и изолированных групп, – могут способствовать развитию и создавать возможности для интеграции маргинализированных групп сельского населения в круг экономической деятельности.

Инклюзивный рост – это повышение темпов роста и увеличение размеров экономики путем обеспечения равных условий для инвестиций и расширения возможностей продуктивной занятости. Для его достижения, отсюда, важны как экономический аграрный рост, так и справедливость. Он позволяет равномерно распределять выгоды от экономического роста между различными участниками экономической деятельности и создает возможности для включения в процесс создания ВВП как можно большего числа заинтересованных лиц.

Инклюзивность как принцип проведения государственной сельской политики позволит снизить отрицательные последствия неравенства «город-село», «село-село», внутрипоселенческое по уровню и качеству жизни за счет разумного и комплексного использования социальных, ресурсно-экологических и конкурентных составляющих [14,15,16, 18].

Многие сельские территории нестабильны и уязвимы. Этому способствуют слабые институты поддержки их развития, как следствие, возникает социальная напряженность и неравенство, дефицит или полное отсутствие рабочих мест, плохой доступ к основным социальным услугам, практическое исключение из политической жизни.

Это требует разработки институтов согласования интересов государства, бизнеса и социума с уточнением формообразующего признака государственного регулирования – социальных прав сельских жителей.

Прогресс в достижении социальной и экологической устойчивости редко совпадает с экономическим прогрессом, что приводит к деградации природных ресурсов, что, в свою очередь, создает проблемы для сельских жителей, средства к существованию которых часто зависят от природных ресурсов и экосистем.

Сельская бедность многомерна и требует дифференцированных мер государства. Центральное значение в ее искоренении принадлежит механизму устойчивого инклюзивного развития сельских территорий. Развитие сельских территорий должно быть повсеместным, т. е. способствовать предоставлению и расширению возможностей не только экономически активным, но и наиболее уязвимым членам сельского сообщества в таких областях, как доступ к рынкам, финансовой системе и представительству на политической арене.

Следует задействовать все возможные способы увеличения социального капитала сельского населения, расширения их навыков и, прежде всего, за счет повышения финансовой грамотности, распространения знаний в сфере аграрного производства, возможностей получения государственных субсидий (большой интерес здесь представляет углубление знаний в сфере органического производства, например).

Это должно стать частью общегосударственной стратегии по развитию сельских территорий. Государство должно играть ключевую роль в создании условий, которые позволяют сельским территориям развиваться устойчиво и инклюзивно, т.е. предоставлять возможности и ресурсы для развития каждого сельского жителя и способствовать при этом эффективному пространственному развитию РФ.

Для этого, безусловно, необходима не только политическая воля, но соответствующие инвестиции. Агропродовольственные системы оказываются «вписанными» в сельские территории, включая взаимодействие людей, природных ресурсов, социальной инфраструктуры, финансовых ресурсов, технологий, занятости, институтов поддержки и развития. Эффективное функционирование этих систем не является автоматическим, а требует многостороннего, общесистемного и междисциплинарного подхода к управлению развитием сельских территорий, территориальному планированию, партнерству с городами, чтобы «никто не остался позади». Очень важно создание интегрированных и инклюзивных агропродовольственных производственно-сбытовых цепочек, возможностей для партнерства между различными экономическими субъектами, входящими в рыночные сети, что расширит возможности для трудоустройства и позволит создать эффект мультипликатора для местной экономики.

Выводы

Сбалансированное и инклюзивное сельское общество можно создать только с помощью структур политики, инвестиций и управления, в которых используются ориентированные на людей, целостные и многосторонние подходы, ориентированные на всех жителей. Только таким образом можно устранить системное неравенство, например, между сельскими и городскими районами, между сельскими и городскими жителями, а также между мелкими фермерами и более влиятельными агропродовольственными кругами, в том числе через выявление анклавов инклюзивности в действующих экономических институтах современности.


Библиографическая ссылка

Полушкина Т.М. АГРОПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ СИСТЕМА И СЕЛЬСКИЕ ТЕРРИТОРИИ: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ РАМКИ ДЛЯ СОГЛАСОВАНИЯ ИНКЛЮЗИВНОГО УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ // Вестник Алтайской академии экономики и права. – 2021. – № 12-1. – С. 151-158;
URL: https://vaael.ru/ru/article/view?id=1977 (дата обращения: 19.05.2022).